«Когда началась блокада, мне, студентке Ленинградской лесотехнической академии, пришлось, как и другим, прервать учебу. В организованных мастерских стала рабочей, шлифовала детали автомата Калашникова. Некоторое время зарплату платили шоколадным «ломом», так что не голодали поначалу. Получала по рабочей карточке 250 граммов хлеба, тяжелого, липкого, как глина, ведь муки в нем было не более 15 процентов. С каждый днем все чаще и свирепее были бомбежки и обстрелы, фугаска попала и в наше общежитие. Осеннюю ночь провела в траншее. Все больше мучил голод. Самым радостным было утро, когда бежали в булочную за своей порцией хлеба. В один момент съедала его с кружкой кипятка.
По жребию убирали трупы умерших за ночь студентов. Пережила самую трудную зиму 1941 года, а к весне по дороге жизни, по замерзшему озеру Ладога двинулись из Ленинграда. Около месяца добиралась до Котовска. Встретившая меня по пути к дому женщина при виде меня, истощенной, кожа да кости, заплакала. А мама потеряла сознание».
Из публикации «Великий город жизни — Ленинград»» в Котовской городской газете «Наш вестник» № 17 — 18 от 23 – 28 февраля 1999 года.