«Мирную жизнь с ее планами и надеждами прервала всеобщая беда. Началась война. Мне в ту пору было шесть лет. Люди нашего хутора Прияр Воронежской области сразу притихли, по вечерам уже не стало слышно песен молодежи. Мужчин начали забирать на передовую. Одиноких женщин и непригодных к строевой мужчин отправляли за Дон рыть окопы, строить заграждения против танков и оккупантов. Сразу же основная тяжесть колхозных работ, особенно по уборке урожая, легла на плечи женщин, стариков, подростков. Конец лета, осень, зима — всё это время о войне только говорили, потому что фашисты не захватили еще наши края. Но в начале лета следующего года стала слышна далекая орудийная стрельба. Наши войска с тяжелыми боями отступали все ближе и ближе к Дону. В небе начали кружить немецкие самолеты-разведчики. Появились в хуторе беженцы целыми семьями, в лесу бродили ничейные лошади, коровы. Фашисты бомбили селения, обозы беженцев, гурты скота, который гнали на восток.
Летом 1942 года немцы подошли к Дону и остановились, не стали форсировать реку. В тот год лето выдалось урожайным, но убирать его враг не давал. Фашисты укрепились на меловых горах, подступающих к Дону, сооружали на самых высоких точках гор непробиваемые наблюдательные пункты.
Наш хутор отделяли от врага река и луга. Немцы просматривали с высот нашу местность до мелочей. Обстреливали нас обычно к вечеру, когда солнце не светило им в глаза. Попадали под огонь люди, коровы, возвращающиеся с пастбища, мин и снарядов враг не жалел.
Немецкие самолеты летали над хутором, сбрасывали листовки, зажигательные бомбы, обстреливали всё, что хотели, и безнаказанно улетали на свои позиции. Нашим солдатам, остановившимся на хуторе, к сожалению, нечем было им противостоять, за исключением винтовок.
Хуторяне спасались кто как мог. Мама и старший брат вырыли в огороде в вишневых зарослях небольшой окоп, так же поступали и соседи. Обстрелы разной интенсивности были каждый день. У наших солдат моя бабушка допытывалась, когда же они турнут немцев от нас. “Скоро!” — обнадёживали они нас.
Моя старшая сестра Евдокия вместе с подругами добровольно уехала на курсы медсестер. Дома остались бабушка, мама, 14-летний брат Ваня и я. Отец воевал на фронте, защищал Москву. Студеной зимой 1942 года он отморозил большие пальцы на ногах, их ампутировали. После излечения отца направили в Азербайджан, на границу с Ираном».
Из публикации «Прошелся по детству фашистский сапог» в Котовской городской газете «Наш вестник» № 18 — 19 от 8 мая 2013 года.