«Когда молодежь насильно стали угонять в Германию, Лилина мама поняла, что и ее дочери не сдобровать. «Прятаться надо», — решение было однозначным. Лилию Бакуменко (впоследствии по мужу Чечину – прим. редакции) и еще двоих в укромном месте спрятала соседка. Староста высмотрел и сообщил немцам. Не посчастливилось и многим другим краматорским девушкам и парням. Погрузили немцы всех в товарные вагоны, набили, как селедку в банки, — ни сесть, ни лечь, еды никакой, кроме кукурузы у кого-то из наиболее запасливых. Стоял сентябрь 1942 года, холодало, а теплой одежды нет. Десять дней везли в таких невыносимых, нечеловеческих условиях. Затем так называемый сортировочный пункт. На шею всем повесили алюминиевые таблички с номерами. Отныне у Лилии Бакуменко не стало ни имени, ни фамилии, их заменил номер – 426-й.
Лилии еще повезло, что она попала в услужение к хозяевам в Берлин. Выполняла всю тяжелую домашнюю работу, за двумя детьми присматривала. Кормили так себе, хлеба совсем не видела. Хозяин дома часто бывал в отлучках, домой возвращался всегда с добром и продовольствием, награбленным на советской территории. Лиля кое-что по-немецки со временем стала понимать.
Берлин в сорок третьем сильно бомбила английская авиация, хозяйской семье пришлось перебраться в село, естественно, и девушка с ними. Тут дел прибавилось, гоняли работать на поле, заставляли убираться на почте. Хозяин, ненавидя русских, в свои приезды отыгрывался на Лиле, несколько раз избивал, выбил зуб. Хрупкое девичье тело вынесло побои, а душа не хотела мириться с существующим положением. Сбежала от ненавистных хозяев, попала в концлагерь. Вот когда задним умом она поняла, какое из двух зол наименьшее, но в любом случае неволя есть неволя, твоей судьбой распоряжаются другие».
Из публикации «Прошлась война по судьбам» в Котовской городской газете «Наш вестник» № 13 – 14 от 7- 13 февраля 2000 года.