«Скоро нам, эвакуированным, разрешили возвращаться домой, в хутор Прияр. Сначала брат Ваня и еще несколько таких же пятнадцати-, шестнадцатилетних пацанов, плохо одетых, в конце февраля пешком пошли в свой родной Прияр. С собой из еды взяли по краюхе хлеба и по стакану соли — больше нечего было. За три дня по снежной дороге они проделали 70-километровый путь. В хуторе наших солдат уже не было. Вид дворов был удручающим. В нашем дворе не было сарая, его использовали на топку. Зато в хуторе сохранился конный двор, два нестроевых солдата приглядывали за десятком оставленных лошадей. Клуб и здание правления колхоза были разобраны на блиндажи, не осталось следа от школы, колхозного амбара.
В начале марта колхоз, где проживали эвакуированные, в том числе и мы, стал выделять лошадей и сани для отправки нас домой. Матери в основном шли пешком за санями, да и нас не баловали, пешком мы согревались. «Потерпите, ведь каждый шажок приближает нас к родному дому», — приговаривали они.
Вскоре мы были дома. Брат Ваня встретил нас с радостью. Возвратившись домой, люди стали устраивать свою жизнь, кто как мог. Начали ходить по ту сторону Дона с целью что-нибудь раздобыть в немецких блиндажах и на поле полезное для дома. Ваня один раз принес плащ-палатку, кусок кожи от седла, ремень и котелок алюминиевый. По его рассказам, убитые немцы лежали, как снопы.
Подростки очень часто ходили на «промысел». Их интересовало оружие и боеприпасы. В хутор начали тащить карабины, пистолеты, патроны, гранаты, тротиловые шашки, разряжали противотанковые мины. Несколько молодых парней погибло за таким рискованным занятием. Впоследствии наши спецчасти занимались зачисткой, сбором трофеев и пресекали походы жителей».
Из публикации «Прошелся по детству фашистский сапог» в Котовской городской газете «Наш вестник» № 20 от 15 мая 2013 года.