«В жизни бывают такие моменты, которые неизгладимо остаются в памяти. Стылым январским днем 1944 года, когда после 900-дневной блокады наши войска начали освобождать город на Неве, я впервые увидела блокадников. К этому времени и наш город жил свободнее: ночные налеты вражеской авиации прекратились, не стало воздушных тревог. У мамы болели глаза, и наступил момент, чтоб без тревог съездить в областную больницу на операцию.
У окошка регистрации собралось много народа, и в ожидании очереди больные устраивались где кто мог. Вдруг начали заносить жесткие больничные диваны. Через небольшой промежуток времени человек в полушубке, меховой шапке, в рукавицах начал одного за другим приносить людей и укладывать их на эти диваны. Думали – трупы, но нам пояснили: это дистрофики из блокадного Ленинграда. Были одни только женщины, вид у них был ужасный. Острижены наголо, одеты в одинаковые кофты и юбки, на ногах – мужские ботинки. Скелеты, обтянутые кожей. Признаки жизни у них виделись в том, что в руках они держали небольшие куски жмыха, которые спешно сосали и грызли, видимо, боясь, как бы не отняли это дорогое «лакомство». Дистрофиков всё приносили и приносили, Мы смотрели на живые трупы. Боже, что может сделать с людьми блокада, голод! Мне помнятся их глаза: совершенно неподвижные, устремленные в одну точку, и ужас, выраженный в них.
Очереди объявили, что приема не будет, и мы возвратились домой. Вот так я оказалась свидетелем людской трагедии, разыгранной войной».
Из публикации «Военный хлеб» в книге «Котовск – город труженик и воин», Тамбов, 2000.